Главная
О проекте
Форум

РУБРИКИ

От редактора
Связи
Диаспора
История
Карабах
Палитра
Наша гордость
Ислам
Истина
Геноцид
Литература
Актуальная тема
Остальное
Карта рубрик

АРХИВ

2002 год
2003 год
2004 год
2005 год
2006 год
2007 год

Подписка

НАГОРНО-КАРАБАХСКИЙ КОНФЛИКТ:
АНАЛИЗ НЕКОТОРЫХ КЛЮЧЕВЫХ ЭЛЕМЕНТОВ ПРАВОВОГО ХАРАКТЕРА

Тофик МУСАЕВ, магистр права Эссекского университета,
начальник Управления внешнеполитического планирования и стратегических исследований МИД Азербайджанской Республики

Правовой подход Армении, оспаривающей статус Нагорного Карабаха как территории, принадлежащей Азербайджану, многократно представлялся вниманию международного общественного мнения на самых различных уровнях и включает в себя несколько ключевых элементов, в основе которых лежит убежденность в безукоризненности с политико-правовой точки зрения создания "Нагорно-Карабахской Республики" в процессе демонтажа СССР в 1991 году (первоначальные доклады Армении по Международному пакту об экономических, социальных и культурных правах и Международному пакту о гражданских и политических правах, Документы ООН Е/1990/5/Add.36 и CCPR/C/92/Add.2; "Legal aspects for the right to self-determination in the case of Nagorny Karabakh", Документ ООН E/CN.4/2005 /G/23; Выступление министра обороны Армении С.Саркисяна на парламентских слушаниях по проблеме Нагорного Карабаха, 29 - 30 марта 2005 года; ИА REGNUM, <http://www.regnum.ru/news/ 437271. html>). При этом первостепенное внимание уделяется Закону СССР "О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР" от 3 апреля 1990 года (текст Закона в Ведомостях Верховного Совета СССР, 1990, № 15, с. 303-308), который, как утверждает армянская сторона, предоставил народу Нагорного Карабаха отсутствовавшие ранее в СССР законные основания для изъявления и институционального воплощения своей политической воли с учетом ранее декларированного намерения Азербайджанской ССР выйти из состава СССР. Именно этот документ является отправной точкой всех последующих размышлений официальных лиц Армении о перспективах статуса Нагорного Карабаха и пределах допустимого для армянской стороны компромисса при урегулировании вооруженного конфликта с Азербайджаном. В этой связи напрашивается вполне очевидный вывод о том, что судьба всей позиции Армении зависит от результатов толкования Закона СССР от 3 апреля 1990 года применительно к образованию "Нагорно-Карабахской Республики". Однако прежде чем приступить непосредственно к тексту Закона, уместным представляется рассмотрение соответствующих законодательных актов, в которых закреплялось правовое положение Нагорного Карабаха в советский период.

Так, в Конституции СССР 1936 года было закреплено, что Нагорно-Карабахская автономная область (НКАО) состоит в Азербайджанской ССР (статья 24 Конституции СССР 1936 года).

В соответствии со статьей 86 Конституции СССР 1977 года автономная область находилась в составе союзной республики или края. Закон об автономной области принимался Верховным Советом союзной республики по представлению Совета народных депутатов автономной области. Всего же в СССР было восемь автономных областей, перечень которых приводится в статье 87 Конституции. Согласно положению этой статьи, НКАО состояла в Азербайджанской ССР (Москва, 1977, с. 13).

Правовое положение НКАО в соответствии с Конституциями СССР и Азербайджанской ССР определялось Законом "О Нагорно-Карабахской автономной области", принятым по представлению Совета народных депутатов НКАО Верховным Советом Азербайджанской ССР 16 июня 1981 года (Закон Азербайджанской ССР "О Нагорно-Карабахской автономной области". Баку, 1987). Примечательно, что большему по численности и компактно проживавшему в то время на территории Армении азербайджанскому населению аналогичные права предоставлены не были. Порядок изменения границ союзных республик четко оговаривался в Конституциях СССР и союзных республик. Так, согласно статье 78 Конституции СССР, территория союзной республики не могла быть изменена без ее согласия. Границы между союзными республиками могли изменяться по взаимному соглашению соответствующих республик, которое подлежало утверждению Союзом ССР (Москва, 1977, с. 13). Данное положение закреплялось также в Конституциях Азербайджанской и Армянской ССР. Несмотря на ясные конституционные гарантии неприкосновенности территории и границ союзных республик, которые, как отмечалось выше, могли быть изменены только с их согласия, начиная с 20 февраля 1988 года, когда на сессии областного Совета НКАО было принято решение "О ходатайстве депутатов Совета народных депутатов Нагорно-Карабахской автономной области о передаче НКАО из состава Азербайджанской ССР в состав Армянской ССР", армянская сторона приступила к целенаправленным действиям по одностороннему отторжению НКАО от Азербайджанской ССР.  Так, после принятия Верховным Советом Азербайджанской ССР и его Президиумом соответственно 13 и 17 июня 1988 года постановлений, в которых на основании статей 78 Конституции СССР и 70 Конституции Азербайджанской ССР передача НКАО из состава Азербайджанской ССР в состав Армянской ССР признавалась неприемлемой и невозможной (тексты постановлений в "Нагорный Карабах: разум победит. Документы и материалы". Баку, Азернешр, 1989, с. 81-82 и 96-97), как областным Советом народных депутатов НКАО, так и Верховным Советом Армянской ССР был принят целый ряд неправомерных решений о выходе НКАО из состава Азербайджанской ССР. Наиболее известным среди них является принятое Верховным Советом Армянской ССР 1 декабря 1989 года постановление "О воссоединении Армянской ССР и Нагорного Карабаха".

До обретения Азербайджаном и Арменией независимости и рассмотрения нагорно-карабахского конфликта в международных организациях в роли арбитра, наделенного необходимыми полномочиями, выступали центральные органы власти Союза ССР. Высший законодательный орган бывшего Союза - Верховный Совет  и его Президиум несколько раз рассматривали и принимали решения по ситуации в связи с нагорно-карабахским кризисом. Так, 23 марта 1988 года Президиум Верховного Совета СССР в своем постановлении "О мерах, связанных с обращениями союзных республик по поводу событий в Нагорном Карабахе, в Азербайджанской и Армянской ССР" признал "недопустимым, когда сложные национально-территориальные вопросы пытаются решать путем давления на органы государственной власти, в обстановке нагнетания эмоций и страстей, создания всякого рода самочинных образований, выступающих за перекраивание закрепленных в Конституции СССР национально-государственных и национально-административных границ, что может привести к непредсказуемым последствиям" (текст постановления в "Нагорный Карабах: разум победит. Документы и материалы", с. 41-42). В постановлении от 18 июля 1988 года "О решениях Верховных Советов Армянской ССР и Азербайджанской ССР по вопросу о Нагорном Карабахе" Президиум Верховного Совета СССР посчитал "невозможным изменение границ и установленного на конституционной основе национально-территориального деления Азербайджанской ССР и Армянской ССР". Далее было подчеркнуто, что, "принимая такое решение, Президиум Верховного Совета СССР исходит из положения Конституции СССР (статья 78), в соответствии с которым территория союзной республики не может быть изменена без ее согласия" (текст постановления в "Нагорный Карабах: разум победит. Документы и материалы", с. 153-155).

В постановлении  Президиума Верховного Совета СССР от 10 января 1990 года "О несоответствии Конституции СССР актов по Нагорному Карабаху, принятых Верховным Советом Армянской ССР 1 декабря 1989 года и 9 января 1990 года", было однозначно заявлено, что "[п]ровозглашение воссоединения Армянской ССР и Нагорного Карабаха без согласия Азербайджанской ССР является прямым нарушением статьи 78 Конституции СССР" (текст постановления в Ведомостях Верховного Совета СССР, 1990, № 3, с. 38). Таким образом,  весь процесс по отторжению Нагорного Карабаха от Азербайджанской ССР в пользу Армянской ССР, формально начатый 20 февраля 1988 года, сопровождался очевидным нарушением Конституции СССР (статья 78) и тем самым не имел каких-либо юридических последствий.

Правоту этой оценки подтверждают также последующие действия армянской стороны, убедившейся в полной бесперспективности выбранной ею тактики. Именно этим объясняется предпринятая 2 сентября 1991 года очередная попытка узаконить отделение Нагорного Карабаха. В

отличие от всех предыдущих решений провозглашение "Нагорно-Карабахской Республики" обосновывалось Законом СССР "О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР" от 3 апреля 1990 года (текст решения на <www.nkrusa.org/nk_conflict/declaration_independence.html>). Однако если следовать логике армянской стороны и согласиться с тем, что Армянская ССР и Нагорный Карабах воссоединились 1 декабря 1989 года, то, следовательно, впоследствии, по итогам провозглашения 2 сентября 1991 года "Нагорно-Карабахской Республики" и проведения на территории этого образования референдума, Нагорный Карабах отделялся уже от Армении. Очевидная абсурдность доводов армянской стороны не вызывает сомнений. В противном случае, официальный Ереван должен признать, что все действия, предпринятые армянской стороной до 2 сентября 1991 года, были незаконными, и до этой даты Нагорный Карабах продолжал оставаться частью Азербайджанской Республики. Теперь можно перейти к рассмотрению ситуации, возникшей в результате провозглашения 2 сентября 1991 года "Нагорно-Карабахской Республики" и проведения в Нагорном Карабахе в декабре того же года референдума.     Серьезные изъяны в аргументах официального Еревана начинают проявляться именно при внимательном рассмотрении всего комплекса вопросов, связанных с Законом СССР "О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР" от 3 апреля 1990 года, которые, как отмечалось выше, рассматриваются армянской стороной как ключевой фактор ее убежденности в законных основаниях провозглашения "Нагорно-Карабахской Республики" и оформления посредством референдума ее независимости.     Прежде всего необходимо отметить, что рассматриваемый Закон опирался на статью 72 Конституции СССР, в соответствии с которой каждая союзная республика имела право выхода из СССР (статья 1). Поэтому целью этого Закона было регулирование взаимоотношений в рамках СССР путем установления определенной процедуры, которой должны были следовать союзные республики в случае выхода из состава СССР. Так, выход союзной республики из СССР должен был осуществляться по результатам свободного волеизъявления народа этой республики, выраженного на референдуме, решение о проведении которого принималось Верховным Советом союзной республики (статья 2).

В контексте аргументов армянской стороны особое внимание, конечно же, заслуживает положение Закона о том, что в союзной республике, имеющей в своем составе автономные республики, автономные области и автономные округа, референдум должен был проводиться отдельно по каждой автономии. При этом за народами автономных республик и автономных образований действительно сохранялось право на самостоятельное решение вопроса о пребывании в Союзе ССР или выходе из нее союзной республики, а также на постановку вопроса о своем государственно-правовом статусе. Кроме того, в союзной республике, на территории которой имелись места компактного проживания национальных групп, составляющих большинство населения данной местности, при определении итогов референдума результаты голосования по этим местностям должны были учитываться отдельно (статья 3).  Однако особое внимание привлекает порядок проведения референдума, которому посвящается большая часть Закона. В частности, решение о выходе союзной республики из СССР должно было считаться принятым посредством референдума, если за него проголосовало бы не менее двух третей граждан СССР, постоянно проживавших на территории союзной республики к моменту постановки вопроса о ее выходе из СССР и имеющих право голоса в соответствии с законодательством (статья 6). После референдума его итоги подлежали рассмотрению Верховным Советом союзной республики (там же). В союзной республике, имевшей в своем составе автономные республики, автономные области, автономные округа или места компактного проживания национальных групп, итоги референдума должны были рассматриваться Верховным Советом союзной республики совместно с Верховным Советом автономной республики и соответствующими Советами народных депутатов, который должен был также проинформировать о них Верховный Совет СССР (статья 7). Последний же, в свою очередь, в случае проведения референдума в соответствии с законом, был уполномочен внести вопрос на рассмотрение Съезда народных депутатов СССР (там же). Помимо этого, для изучения и оценки последствий, возникающих для каждой союзной и автономной республики, автономного образования из факта возможного выхода соответствующей союзной республики из СССР, предусматривалось запрашивать в месячный срок после референдума мнение высших органов государственной власти союзных, автономных республик, автономных областей и округов, которые, наряду с итогами референдума, должны были рассматриваться на Съезде народных депутатов СССР (статьи 8-9). После этого по представлению Верховного Совета СССР, согласованному с Верховным Советом выходящей союзной республики, Съезд должен был установить переходный период, не превышающий пяти лет, для решения вопросов, возникающих в связи с выходом республики из СССР (статья 9). На переходный период предусматривалось создание согласительных комиссий, а также подготовка предложений по вопросам границ, военных объектов, собственности, материально-финансовых расчетов и т.д. (статьи 11-12 и 14). По окончании переходного периода или при досрочном урегулировании вопросов, предусмотренных рассматриваемым Законом, Верховный Совет СССР должен был созвать Съезд народных депутатов СССР для принятия решения, подтверждающего завершение процесса по согласованию интересов и удовлетворению претензий выходящей республики, с одной стороны, и Союза ССР, союзных республик, а также автономных республик, автономных образований и национальных групп, с другой стороны (статья 20). Важно подчеркнуть, что только после принятия такого решения Съездом народных депутатов СССР выход союзной республики из СССР мог считаться состоявшимся.

Однако ввиду прекращения существования Союза ССР как субъекта международного права упомянутый Закон не имел никаких юридических последствий, так как ни одна союзная республика, в том числе Азербайджан и Армения, не воспользовалась предусмотренной в нем процедурой выхода. Очевидно, что в Азербайджане не только не был проведен референдум о выходе из СССР и, соответственно, не выполнено ни одно из условий, закрепленных в Законе, но даже не было принято решение Верховного Совета республики о проведении такого референдума. При этом уместно напомнить, что необходимость в таком решении была закреплена в законодательстве Азербайджанской ССР еще до принятия Закона СССР от 3 апреля 1990 года (Конституционный Закон "О суверенитете Азербайджанской ССР" от 23 сентября 1989 года, Ведомости Верховного Совета Азербайджанской ССР. 1989, № 18 (799), с. 32, п. 7).

Таким образом, только в том случае, если бы Азербайджан предпринял попытку выйти из состава СССР во время его существования и в соответствии с Законом СССР "О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР", НКАО получила бы право на проведение отдельного референдума с тем, чтобы определиться между тремя возможностями: (1) остаться в составе СССР; (2) выйти вместе с Азербайджаном; или (3) поставить вопрос о своем государственно-правовом статусе. На тот факт, что данный Закон не был применен на практике, обращает внимание профессор Антонио Кассезе, по убеждению которого процесс обретения союзными республиками независимости был обусловлен политическим кризисом центральной власти и усилением центробежных сил (Antonio Cassese, Self-Determination of Peoples: Legal Reappraisal (Cambridge: Cambridge University Press, 1995), p. 266).  Нельзя не обратить внимание еще на одну существенную деталь при рассмотрении вопросов, связанных с Законом СССР от 3 апреля 1990 года, а именно - на причины его принятия. Очевидно, что необходимость в подобном законодательном акте диктовалась все чаще и настойчивее звучащими призывами выхода союзных республик из состава СССР. Ознакомление с текстом этого Закона наводит на вполне закономерную мысль о том, что главная цель его принятия заключалась не в желании упорядочить процедуру расставания союзной республики с СССР, а в попытке воспрепятствовать осуществлению ею гарантируемого статьей 72 Конституции СССР права свободного выхода. На эту мысль наводит и то обстоятельство, что, помимо положений о раздельном референдуме в автономных республиках и автономных образованиях, аналогичные права предоставлялись также и компактно проживавшим на территории союзной республики национальным группам, которые составляли большинство населения конкретной местности. Не сложно сделать вывод о том, чем могла бы закончиться попытка союзной республики выйти из состава СССР при условии соблюдения ею предусмотренного в Законе СССР от 3 апреля 1990 года порядка. Как отмечает упоминавшийся уже Антонио Кассезе, данный Закон, суть которого заключалась в реализации статьи 72 Конституции СССР, тем не менее не отвечал международным стандартам в области самоопределения, так как настолько усложнял процесс отделения, что возникали сомнения, направлен ли он на истинное воплощение самоопределения или преследует цель создать целый ряд непреодолимых препятствий для осуществления этого принципа (Cassese, ibid., pp. 264-265).

Поэтому еще более странно слышать ссылки на этот Закон в контексте права народов на самоопределение, которое как раз этим Законом и ограничивалось. По мнению профессора Рейна Мюллерсона, использованная советским руководством тактика с принятием спорного Закона не только не устранила проблему распада СССР, но еще больше обострила ситуацию. Большинство населения стало рассматривать меньшинства (иногда оправданно, иногда нет) в качестве “пятой колонны” Кремля (Rein Mullerson, International Law, Rights and Politics: Developments in Eastern Europe and the CIS (London & New York: Routledge. 1994), p. 75)).  Хотя, как мы убедились, бесперспективность аргументов армянской стороны отчетливо проявляется при рассмотрения текста Закона СССР от 3 апреля 1990 года, интерес могут представлять и некоторые другие наблюдения, включая целый ряд противоречий и фактологических ошибок, без которых, как правило, не обходится ни одно заявление высокопоставленных армянских чиновников.

Так, одни официальные источники Армении делают акцент на решение от 2 сентября 1991 года (Документ ООН Е/1990/5/Add.36, c. 4), в то время как глава оборонного ведомства этой страны в своем докладе на парламентских слушаниях эту дату даже не упоминает, уделяя больше внимания факту проведения в Нагорном Карабахе в декабре 1991 года референдума. Помимо этого, министр обороны Армении указывает на то, что референдум был проведен 8 декабря 1991 года, в то время как на самом деле он состоялся двумя днями позже, а именно 10 декабря того же года ("Акт о результатах референдума и независимости Нагорно-Карабахской Республики", www.nkr.am/rus, www.nkrusa.org/nk_conflict/declaration_independence.html).

Очевидно, что подобный "провал в памяти" можно объяснить двумя причинами: (1) попыткой подвести дату референдума к дате подписания Соглашения о создании Содружества Независимых Государств, в котором государства-учредители Союза ССР констатировали прекращение существования СССР как субъекта международного права и геополитической реальности (Соглашение о создании Содружества Независимых Государств, 8 декабря 1991 года. Сборник документов СНГ. 1991, № 1, с. 6); либо (2) простой невнимательностью, которая, впрочем, непростительна в таких ответственных и судьбоносных вопросах. Кроме того, бесперспективность выдвигаемых армянской стороной аргументов проявляется в несогласованности определения точки отсчета воображаемого выхода Азербайджана из состава СССР. Так, с одной стороны, официальный Ереван, пытаясь как-то обосновать провозглашение 2 сентября 1991 года "Нагорно-Карабахской Республики" в контексте Закона СССР "О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР" от 3 апреля 1990 года, обращает внимание на принятие 30 августа 1991 года Верховным Советом Азербайджанской Республики Декларации "О восстановлении государственной независимости Азербайджанской Республики", характеризуя данный факт как начало процесса выхода Азербайджана из СССР (Документ ООН Е/1990/5/Add.36, с. 4). С другой стороны, министр обороны Армении предпочитает умолчать о существовании этого документа, ссылаясь в то же время на Конституционный Закон "О суверенитете Азербайджанской ССР" от 23 сентября 1989 года и Конституционный Акт "О государственной независимости Азербайджанской Республики" от 18 октября 1991 года. Однако подобная корректировка также не способствует преодолению имеющихся в аргументах армянской стороны очевидных нестыковок.  Так, например, хотя Конституционный Закон "О суверенитете Азербайджанской ССР" от 23 сентября 1989 года рассматривается официальным Ереваном как декларированное намерение Азербайджанской ССР выйти из состава СССР, при более внимательном ознакомлении с текстом нельзя не обратить внимание на положение, в котором однозначно подтверждается, что "Азербайджанская ССР - суверенное социалистическое государство в составе Союза ССР" (Ведомости Верховного Совета Азербайджанской ССР. 1989, № 18 (799), с. 31, п. 1).

Что касается двух других документов, а именно Декларации "О восстановлении государственной независимости Азербайджанской Республики" от 30 августа 1991 года (текст Декларации в Ведомостях Верховного Совета Азербайджанской Республики. 1991, № 15-16 (844-845), с. 95-96) и Конституционного Акта "О государственной независимости Азербайджанской Республики" от 18 октября 1991 года (Баку, Азернешр, 1991), то, очевидно, что они были приняты без учета предусмотренного в Законе СССР от 3 апреля 1990 года порядка выхода, включавшего, главным образом, проведение референдума. Поэтому, если до конца следовать букве и смыслу союзного Закона, то для НКАО принятие Декларации и Конституционного Акта не могло служить юридическим основанием для постановки в соответствии с ним вопроса о своем государственно-правовом статусе. Так, согласно пункту 2 постановления Верховного Совета СССР "О введении в действие Закона СССР "О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР" от 3 апреля 1990 года, "любые действия, связанные с постановкой вопроса о выходе союзной республики из СССР и противоречащие Закону СССР "О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР", предпринятые как до, так и после введения его в действие, не порождают никаких юридических последствий как для Союза ССР, так и для союзных республик"" (текст постановления в Ведомостях Верховного Совета СССР. 1990, № 15, с. 308). Несложно предугадать, как отреагировал бы союзный центр на принятие этих документов, если процесс развала СССР не развивался бы столь стремительно. Однако после августовского путча принятие Декларации и Конституционного Акта явилось естественной реакцией в условиях неизбежной перспективы прекращения существования Союза ССР. Таким образом, учитывая вышеизложенное, можно сделать однозначный вывод о неоправданности обоснования провозглашения 2 сентября 1991 года "Нагорно-Карабахской Республики" Законом СССР "О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР" от 3 апреля 1990 года. НКАО просуществовала до 26 ноября 1991 года, когда в соответствии с принятым Верховным Советом Азербайджанской Республики Законом автономная область как национально-территориальное образование была упразднена (текст Закона на <http://karabakh-doc.gen.az/ru/ law/law012.htm>). Иными словами, до обретения в полном объеме государственной независимости Азербайджанской Республикой и ее признания международным сообществом территория, на которой до 26 ноября 1991 года существовала НКАО Азербайджанской ССР, продолжала оставаться составной частью Азербайджана.

Соответственно, проведение 10 декабря 1991 года референдума в Нагорном Карабахе, по результатам которого несуществующая "Нагорно-Карабахская Республика" была объявлена независимым государством, является незаконным и не влечет каких-либо юридических последствий. В этой связи хотелось бы поделиться еще одним соображением, вытекающим из аргументов армянской стороны. Так, официальный Ереван считает большим достижением проведение референдума в Нагорном Карабахе до официального прекращения существования СССР 21 декабря 1991 года. В то же время утверждается, что референдум был проведен якобы под контролем международных наблюдателей. Между тем, при ознакомлении со списком этих наблюдателей (всего 23), чьи фамилии указаны под "Актом о результатах референдума о независимости Нагорно-Карабахской Республики" (<www.nkr.am/rus>), обнаруживается, что все они из республик бывшего СССР (в основном из России). На вопрос о том, как наблюдатели могут считаться международными, если союзное государство еще не прекратило существование, могут, наверное, ответить только авторы этих аргументов - официальные лица Армении.           Вскоре после того, как Советский Союз прекратил свое существование, входившие в его состав республики были де-юре признаны международным сообществом. Международно-правовая доктрина uti possidetis juris легла в основу признания новыми независимыми государствами, образовавшимися в результате распада СССР, территориальной целостности друг друга и неприкосновенности их границ. Так, согласно статье 5 Соглашения "О создании Содружества Независимых Государств" от 8 декабря 1991 года, "Высокие Договаривающиеся Стороны признают и уважают территориальную целостность друг друга и неприкосновенность существующих границ в рамках Содружества" (текст Соглашения в Сборнике документов СНГ. 1991, № 1, с. 7). Этот подход был закреплен также в Алма-Атинской Декларации, подписанной 21 декабря 1991 года одиннадцатью бывшими союзными республиками, включая Азербайджан и Армению (там же, с. 15).

Как отмечает профессор Малкольм Шэу, хотя Минский и Алма-Атинский инструменты ссылаются по существу на принцип территориальной целостности, защищающий международные границы, ясно, что намерение заключалось в утверждении и закреплении доктрины uti possidetis для того, чтобы обеспечить международную, региональную и национальную легитимацию новых границ, которыми считаются границы бывших союзных республик (Malcolm N. Shaw, "Re: Order in Council P.C. 1996-1497 of 30 September 1996", in Anne Bayefsky, Self-determination in International Law: Quebec and Lessons Learned (The Hague, London, Boston: Kluwer Law International. 2000), pp. 125-150, at p. 146; Shaw, "The Heritage of States: The Principle of Uti Possidetis Juris Today", 77 The British Yearbook of International Law, 1997, pp. 75-154, at pp. 110-111; Shaw, "Peoples? Territorialism and Boundaries", 8 European Journal of International Law. 1997, № 3, pp. 478-507, at pp. 499-500).

Кроме того, принятые Европейским Сообществом 16 декабря 1991 года Европейские правила признания новых государств Восточной Европы и Советского Союза подтверждают среди прочего "уважение неприкосновенности всех границ, которые могут быть изменены только мирными средствами и по взаимному согласию" (текст Декларации в International Legal Materials, 1992, № 31, pp. 1486-1487, at p. 1487).

Данный тезис однозначно и безоговорочно подтверждается также в известных четырех резолюциях Совета Безопасности ООН по нагорно-карабахскому конфликту. Как отмечается докладчиком ПАСЕ Дэвидом Аткинсоном, "границы Азербайджана были признаны международным сообществом в тот момент, когда страна в 1991 году была признана независимым государством", "территория [которого] включала нагорно-карабахский регион" (Документ ПАСЕ 10364 от 29 ноября 2004 года, <http://assem-bly.coe.int/Main.asp?link=http://assembly.coe.int/Documents/ WorkingDocs /doc04/EDOC10364.htm>, & 5).

Таким образом, как подчеркивает Малкольм Шэу, ссылаясь при этом на ряд примеров, включая нагорно-карабахский регион Азербайджана и принятые в связи с конфликтом резолюции Совета Безопасности ООН, "попытки изнутри вновь образованных государств нарушить территориальные рамки, в пределах которых была достигнута независимость, будут, как минимум, рассматриваться как противоречащие внутреннему законодательству нового образования и, возможно, при определенных обстоятельствах, как угроза международному миру и безопасности" (Shaw, "Re: Order in Council P.C. 1996-1497 of 30 September 1996", p. 148).

Таким образом, став участницей Соглашения "О создании Содружества Независимых Государств" и подписав Алма-Атинскую Декларацию, Армения, тем самым, признала территориальную целостность и неприкосновенность границ Азербайджанской Республики, охватывающих, в том числе, территорию, на которой ранее существовала ИКАО Азербайджанской ССР.

Что касается выдвигаемого армянской стороной тезиса о том, что, провозгласив восстановление государственной независимости в 1918-1920 годах и, тем самым, став правопреемником существовавшей в те годы Азербайджанской Демократической Республики, Азербайджан якобы лишился оснований претендовать на границы советского периода, то внимание должно быть привлечено к статье 11 Венской Конвенции о правопреемстве государств в отношении договоров, согласно которой "[п]равопреемство государств как таковое не затрагивает: а) границ, установленных договором..." (Vienna Convention on Succession of States in Respect of Treaties, 22 August 1978. For text see Malcolm D. Evans (ed.), Blackstone's International Law Documents (Oxford: Oxford